Photo by Chris Johnson on Unsplash
Во вторник цены на газ в Великобритании в моменте подскочили на 93 процента. Цена нефти сорта Brent дорожала до 85 долларов за баррель, но потом немножко одумалась. Не забывая выражать сочувствие иранскому союзнику, российская и беларуская пропаганда сдержанно ликует в ожидании, что рост цен на нефть сейчас все спишет. Но чтобы война на самом деле помогла союзным экономикам нужно гораздо-гораздо больше.
Во вторник, 3 марта, на фоне массированной атаки США и Израиля Иран объявил о том, что он перекрывает Ормузский пролив, через который проходит 20 процентов мировых нефти и сжиженного газа. Сотни танкеров застряли в море или портах.
«Нефть по 200 долларов все ближе и ближе. Перекрытие Ормузского пролива, Ираном ставит мир на грань глобальной катастрофы», — писал близкий к пресс-службе Кремля ТГ-канал пул № 3.
Нефть по 200, а еще лучше — глобальная мировая катастрофа – это то, чего как минимум российской пропаганде очень бы хотелось. Низкие цены на нефть уже обвалили доходы российского бюджета и сильно подорвали стабильность российской экономики. Поэтому в теперешнем росте цен на нефть многие в России видят спасение. Возможность и дальше платить за войну против Украины без риска, что экономика окончательно обвалится.
Рост цен на нефть действительно может помочь. Как минимум российскому бюджету. А если рост цен поможет бюджету, то бюджет хотя бы попытается помочь остальным. Даже беларускому союзнику может что-нибудь перепасть. Хотя все зависит, конечно, от масштабов. А главное – продолжительности.
Резкий скачок цен на нефть большинство аналитиков называют волатильным шоком, за которым может последовать коррекция вниз. На самом деле, уже к вечеру вторника цена нефти опустилась до 83,5 долларов за баррель. И это тот уровень цены, который в лучшем случае вернет российский бюджет в отведенные ему власти рамки. Проблема в том, что даже отведенные бюджету рамки – это рамки неблагополучия.
В феврале средняя скидка на российскую нефть составляла 26 долларов к цене нефти сорта Brent. То есть, при нынешнем уровне цен российская нефть могла бы продаваться по 57,5 долларов за баррель.
Это, конечно, гораздо лучше, чем 46 долларов за баррель, по которым Россия продавала свою нефть в феврале. Однако, это все еще ниже, чем 59 долларов за баррель, из которых рассчитали российский бюджет.
Разница, вроде бы, невелика. И даже есть все шансы, что в результате роста мировых цен она будет окончательно снивелирована. Однако, 59 долларов за баррель — это не та цена, при которой российский бюджет будет чувствовать себя хорошо. Это цена, при которой он будет чувствовать себя сносно. Но это не точно.
Цена нефти в 59 долларов предполагает, что дефицит российского бюджета составит 3,8 триллиона российских рублей. Это ниже, чем было в 2025 году, когда дефицит был 5,8 триллиона. Но это выше, чем дефицит в 3 триллиона рублей, который был в 2024. Проблема в том, что по сравнению с 25 и, тем более 24 годом у России остается все меньше резервов, чтобы этот дефицит финансировать. Поэтому российские регионы уже начали резать социальные расходы и даже сокращать выплаты наемникам.
А для того, чтобы вернуть российский бюджет в сбалансированное состояние, чтобы расходы соответствовали доходам, цены на нефть должны вырасти вдвое, по сравнению с их предвоенным уровнем.
Но ту появляется другая проблема. Цены на нефть значительно выше ста долларов грозят повторением ситуации 2008-2009 года. Тогда высокие цены на нефть спровоцировали мировой экономический кризис. В результате упал спрос не только не на нефть, но и на все сырьевые товары. Подешевели металлы, химия, первичные удобрения и пшеница. Российская экономика в результате ушла в альтернативный рост.
В общем, те цены на нефть, которые есть сейчас российскому бюджету не очень помогают. А те цены, которые мы могли бы ему очень помочь, обходятся так дорого, что лучше бы оставили все как есть.
Впрочем, пока все эти подсчеты имеют исключительно теоретическое значение. И если США закончат войну либо сумеют разблокировать Ормузский пролив в течение месяца они так теоретическими и останутся.
