Фото: Ольга Лойко Plan B.
Бывшие политзаключенные просят Евросоюз присоединиться к американскому треку по освобождению тех, кто остается в колониях и СИЗО в Беларуси. Но как и в 2024-м, перед началом того самого американского трека, нет единства среди противников режима. Кто-то просит ускорения процессов. Кто-то требует повышать ставки и дожимать режим. Аргументы повторены многократно. «Хороший политзаключенный — мертвый политзаключенный», — нервно писала я тогда, аргументируя важность гуманитарного трека тогда. Мертвый ничего не хочет и может быть использован в любом удобном режиме. А живой надеется выжить.
Два года назад надежда была совсем призрачной. Верили близкие, верили уже вышедшие сидельцы. Сегодня многие из тех, про кого мы писали, — на свободе. Мария снова играет, Марина — пишет, Макс — поет, пишет и играет, Сергей — громит всех вокруг, Алесь — говорит с самых важных трибун, Николай Викторович — тоже пишет. Виктор, Мила, Анджей, Игорь, Ира Злобина с Александровым, Павел — прекрасный папа двух маленьких девчонок. Их уже сотни. Они снова обрели жизнь, голос, будущее.
Но еще сотни — в тюрьме.
«Мы призываем Европейский союз стать активным участником процесса освобождения политзаключенных и прекращения репрессий в Беларуси. Мы просим использовать для этого все доступные средства: дипломатические каналы, переговорные форматы, давление и стимулы, публичную и закрытую работу. Пусть эти усилия будут последовательными и скоординированными, а освобождение людей станет постоянным пунктом повестки в любом контакте с Минском и в любых разговорах о будущем отношений с Беларусью», — пишем мы в открытом письме.
Скептики говорят о «лоббистах Лукашенко». «Отбеливателями режима» мы уже были. Переживём.
«Когда ты в колонии, тебе кажется, что весь мир работает над твоим освобождением. Последовательно и консолидированнно. По-другому там не выживешь. Ибо там – невыносимо. Выйдя «по американскому треку», обалдев от свободы и счастья, ты получаешь первый удар под дых. Оказывается – нет. Очень часто даже от людей, близких тебе по духу, людей, которых ты бесконечно уважаешь, звучит мнение, что не так важно, останутся ли люди в тюрьме, главное – «ни шагу назад». «Зачем их освобождать, ведь тут же наберут новых».
…Несмотря на то, что я больше 5 лет провела за решеткой и имею большой опыт общения с агрессивными людьми, я надеюсь удержаться от ведения дискуссии на уровне личных выпадов. Я не «лоббист Лукашенко». Я – лоббист Ани Корниенко. Лоббист Ани Аблаб. Иры Мельхер лоббист», — пишет Людмила Чекина.
«Четыре года назад в ШИЗО я была уверена, что умираю. В тот момент я думала только об одном: я больше никогда не увижу своих близких. Поверьте, сегодня в беларусских тюрьмах есть люди, которые тоже не знают, увидят ли они когда-нибудь тех, кого любят. Я вышла на свободу. Они — нет. Именно поэтому я подписала это письмо», — пишет Мария Колесникова.
«Я даже представить себе не могла, что после освобождения нам придётся защищать своё право бороться за свободу других. Иногда складывается впечатление, что не все рады тому, что мы вышли и снова можем говорить своим голосом. Я очень надеюсь, что ошибаюсь. Можно спорить о дипломатии, санкциях, методах и решениях. Но как можно выступать против освобождения людей? Мы прошли через адский ад. ыжили. Мы знаем цену свободы. И мы будем говорить, предлагать решения и действовать», — продолжает Колесникова.
Нас засыпают «острыми» вопросами. Мол, «как вы гарантируете, что после снятия санкций режим не продолжит сажать людей». «За счёт чего? Поясните четкий и понятный для всех механизм! И если режим продолжит это делать — в чём лично я не сомневаюсь, — что вы будете делать? Готовы нести ответственность?», — продолжает напирать оппонент.
Минимум девять человек уже умерли в беларуской тюрьме. Безусловно, за это будет нести ответственность Лукашенко. Или не будет — ведь пока не понятно, как именно закончится его режим.
Сейчас мало кто может хоть что-то гарантировать. Но мы, безусловно, можем гарантировать всем, ждущим освобождения, что сделаем все возможное для их свободы. И ответственностью нас не напугаешь.
