Фото: LookByMedia
То, что происходит с экономикой Беларуси после шока 2020-2022-го года, публично анализируют в основном незаслуживающие никакого доверия «беглые». Сомневаться в преимуществах беларуского стратегического выбора изнутри — себе дороже. Но игнорировать реальность все сложнее. В очередном номере все еще самого оппозиционного журнала Беларуси, «Банковского вестника», опубликована статья о том, как трансформируется и переориентируется беларуская экономика. И какие у нее перспективы.
Про причины происходящего в экономике прочитать тут не получится. Ни события 2020-го в Беларуси, ни нападение России на Украину в 2022-м в ней не упоминаются. Просто «глобальная экономика вступила в фазу структурной трансформации мирохозяйственных связей». И появилась, мол, деглобализация, регионализация, санкционная политика. Но суть в том, что для Беларуси, экспортирующей более 60% ВВП, в том числе на рынки ЕС до 30–35%, это — серьезнейший вызов.
«Вынужденная переориентация – это не стратегический выбор, а императив экономического выживания, требующий анализа не только текущих результатов, но и долгосрочных структурных последствий. В условиях перестройки глобальных цепочек создания стоимости для Беларуси важно определить адаптационный потенциал и сценарии для обеспечения национальных интересов в современных реалиях», — отмечает автор.
Разрушенная модель держалась на нескольких факторах:
Этой модели больше нет. В этом автор видит три группы рисков.
1. Сокращение доступа к критически важным технологическим товарам. Доля импорта высокотехнологичной продукции в общем объеме импорта Беларуси с 2019 по 2023 г упала на 3 процентных пункта. Идет технологическое отставание из-за ограничений в доступе к передовым западным разработкам и комплектующим. А это критично для модернизации базовых отраслей промышленности. Ключевые отрасли, машиностроение и автомобилестроение, столкнулись с проблемами из-за санкционных ограничений на поставки электронных компонентов, систем управления и специальных сталей из ЕС и США.
2. Cырьевизация экспорта. Она ведет к снижению устойчивости экономики и ее зависимости от конъюнктуры цен на сырье. В структуре беларуского экспорта в Россию резко выросла доля товаров с низкой добавленной стоимостью (сельхозпродукция, лесоматериалы, нефте- и минеральные продукты). При этом снизился экспорт машин и оборудования.
3. Долгосрочная эрозия позиций беларуских товаров на мировых рынках. Конкурентоспособность снижается из-за роста издержек, технологического разрыва и потери традиционных логистических и сбытовых цепочек. Перенаправление товаропотоков с кратчайших путей в ЕС на восток и юг (через Россию, Турцию, Казахстан) увеличило расходы на 15–40%.
После 2022 г произошло резкое изменение структуры внешнеторговых связей. Ключевым направлением экспорта стал рынок России. Доля Росси выросла с 44,5% в 2019 году (это еще зона умеренного риска по концентрации) до 57% в 2022-м. Причины скачка не уточняются, но это санкции за соучастие Беларуси в войне России против Украины. В 2023-м году поставки в РФ достигают уже 65% в общем объеме. И это уже высокий риск. По данным за 2025-й год речь уже идет о доле 65-70%.
При этом расширение торгового взаимодействия с государствами Азии, Казахстаном, Турцией и Индией не компенсировало падения других рынков.
«Такой структурный сдвиг создает дополнительные риски, связанные с колебаниями спроса на ключевом рынке и изменением условий доступа к нему», — отмечает автор. Не уточняя, что «колебания спроса» — это, к примеру, высокая зависимость от российского оборонзаказа.
Как адаптироваться и минимизировать последствия структурной перестройки, задается вопросом эксперт. Сейчас объемы экспорта восстанавливаются, прежде всего, за счет России и Китая. Однако новые рынки (Китай, Азия, Африка) ориентированы на сырье и низкотехнологичную продукцию. А это тормозит модернизацию.
«Такая переориентация основана на сырьевом характере, низкой добавленной стоимости. Это снижает потенциал технологического развития», — сетует эксперт.
Кроме того, неразвитость восточной логистики и бюрократия новых рынков усложняют торговлю. А адаптация к новым стандартам и валютные конвертации увеличивают транзакционные издержки. Это снижает рентабельность экспорта.
Упоминает автор и снижение объема иностранных инвестиций, а также необходимость рефинансирования госдолга только за счет России и/или внутренних заимствований.
Эксперт говорит о «необходимости реализации комплекса взаимосвязанных мер, нацеленных на обеспечение устойчивости и защиту национальных интересов». В этом комплексе — три ключевых направления.
1. Экономический суверенитет.
Главная задача — минимизация критических зависимостей. В частности, речь может идти о селективном протекционизме, нацеленном на создание конкурентоспособных, нечувствительных к внешнему давлению точек роста.
В финансовой сфере приоритетными направлениями будут развитие национальной финансовой инфраструктуры, увеличение доли расчетов в нацвалютах с ключевыми партнерами.
2. Диверсификация внешнеэкономических связей.
Это позволит снизить риски, связанные с чрезмерной концентрацией внешнеэкономических потоков. А реализуется — путем «разворота на Восток», усиления присутствия в институтах экономического сотрудничества, альтернативных западным.
3. Мобилизация внутренних ресурсов как основа долгосрочной устойчивости.
То есть фокус должен быть на внутренние факторы роста как фундамент экономической безопасности. Основные пути реализации направления – переориентация промышленности и сферы услуг на полное удовлетворение потребностей внутреннего рынка, развитие малого и среднего предпринимательства.
Кроме России Минск рассчитывает на БРИКС (куда надеется полноценно вступить до 2027 года) и ШОС. И нужны Беларуси альтернативные финансовые институты и инструменты, в частности, доступ к ресурсам шанхайского Нового банка развития.
Наиболее перспективными рынками для беларуского экспорта называют: по калийным удобрениям — рынки Индии, Бразилии, ЮАР; по продукции машиностроения — ЮАР, Эфиопия; по высокотехнологичным IT-услугам — Китай, ОАЭ.
При этом эксперт признает наличие серьезных ограничений. В частности, структура экономик ключевых участников (Россия как экспортер энергоресурсов, Китай как поставщик промышленных товаров, Индия как доминанта в фармацевтике и IT-услугах) «создает естественные барьеры для белорусского экспорта, ограничивая его нишевый характер».
Кроме этого, процесс интеграции потребует значительной адаптации национального законодательства.
С ШОС тоже есть вопросы. С одной стороны, членство дает доступ к огромному рынку объединения, к трансконтинентальным логистическим проектам, вроде коридора «Китай – Центральная Азия – Европа». Однако значительная диспропорция в уровнях развития стран-членов осложняет экономическую интеграцию. Кроме того, 4 из 10 стран ШОС участвуют в военных конфликтах. Многие из них — под западными санкциями.
Ключевой фактор успеха – способность Беларуси предложить уникальные компетенции (транзитные возможности, промышленный потенциал, IT-сектор) в условиях конкуренции между членами объединений, считает эксперт.
Фактически, пока речь идет о ручном управлении экономикой. Это и про «политику селективного протекционизма», и про «точечное импортозамещение». Потому что идея вроде бы неплоха: сконцентрировать ограниченные финансовые и административные ресурсы на создании замкнутых производственно-технологических цепочек в 3–4 критически значимых для национальной безопасности и имеющих экспортный потенциал отраслях. А на выходе — БНБК с ее проблемами, решаемыми за счет других.
В случае успеха это позволит создать точки роста, нечувствительные к внешнему давлению, обещает автор. В случае провала это станет очередным неподъемным грузом для всей страны, добавим мы.
