Фото: соцсети
Эти фото полуразрушенных корпусов, обшарпанных зеленых (кое-где — синих и мерзко-персиковых) стен, мрачных бетонных стаканов-дворов обошли соцсети сотен беларусов. Под ними тысячи коментов. Удивление и недоверие тех, кого миновало счастье посещать сей объект: ну не в таких же условиях люди сидят! Перекличка бывших обитателей этих мрачных мест: «шанхай», «кабинеты», «женский корпус», «психушка». В Минске сносят «Володарку» — СИЗО №1.
Стерильные тексты внутренних медиа. Пищаловскому замку 200 лет, в его основе — типовой проект тюремного замка, утвержденный российским императором для губернских городов.
На этой территории после реконструкции «появится многофункциональный комплекс». Который «станет частью экскурсионного маршрута по историческому центру Минска».
Останется замок, пара исторических построек, «площадь для массовых мероприятий: концертов, исторических реконструкций». «Также появятся прогулочная зона и парковка».
Ха-ха: «прогулочная зона» — это смешно. 24 «прогулочных зоны» прошли тысячи «политических» с 2020 года. 24 дворика. Вполне уютные и большие, хоть и пыльные — второй и четвертый. В них можно ходить и даже бегать, и отправить сокамерников-курильщиков в дальний угол, чтоб вдохнуть воздух без табачного дыма (в камерах — курят, вентиляция — открытое и плотно зарешеченное окно).
Средние, десять шагов в длину, — как на фото. В них обитатели камеры на восемь человек могут ходить по кругу, по команде меняя направление. Вот и погуляли. Ходить можно небыстро — особенно если двор перекроен лужами.
Фото: Соцсети
Ну и «малые дворики» — номера 22-24. Бетонный стакан, где вшестером можно стоять, как в тамбуре переполненного поезда. А большее число туда не помещается — «гульщик» старается большие камеры распихать по дворам побольше. Летом из маленьких дворов, бывало, людей выносили: бетонный стакан нагревается, получить тепловой удар — дело нехитрое.
Скоро на этом месте вместо арестантов «разместятся объекты общественного питания и административные помещения». Операторами выступят «Минотель», «Аква-Минск», «Белкоопсоюз», бизнес-центр «Столица», ТЦ «Столица», «Коммунарка». Текст опубликован в рубрике «Архитектура, Городская жизнь».
Иронично, но жизнь в этих мрачных стенах была. Помощь, поддержка, надежда.
Дальше цитирую себя. «Умение верить в чудо — навык редкий, но без него не выжить, если речь о сидении больше 5-6 месяцев. Как не выжить и без помощи и поддержки.
За каждым не двинувшимся умом политзаключенным есть хотя бы один ресурсный человек, просто и твердо сказавший: я сделаю для тебя все, что смогу. Пройду (если очень ресурсный, таких на всех не хватает) по высоким кабинетам, хотя это неприятно, страшно и репутационно сомнительно. Причем косо смотреть будет и оппозиция, и власть.
Буду платить адвокатам, чтоб ты не выпадал из жизни семьи и мира. Чтоб мог быстро попросить и получить нужную еду, одежду, лекарства. Чтоб вышел из пятнадцатиметрового мира прокуренной камеры, лишний раз прошелся по коридорам.
Фото: соцсети
Буду писать тебе так часто, как смогу. И даже цензор отступит под напором этого потока, и ты на зависть сокамерникам сможешь плакать и смеяться над дурацкими домашними новостями, показывать фотки детей и котов, нюхать засушенные дачные розы и читать переписанные от руки или присланные телеграммами любимые стихи.
Для тебя я буду искать нужный сыр, резать колбасу, разворачивать конфеты и материться, передавая в очередной понедельник очередную пилочку для ногтей. Только в понедельник, только медпередачей, только из определенного материала и определенной длины — и все эти правила постоянно меняются. Получить в СИЗО пилочку и часы — как пройти инициацию и обрести иллюзию контроля над своей жизнью.
Младенцу достаточно одного значимого взрослого, сидельцу — хорошо бы 4-5. Лучше — больше.
Сохранить базовое доверие человека в тюрьме — дорого и сложно. Мужья и жены, родители и дети, братья и сестры, ближайшие друзья тянут сидельца месяцами и годами. Учатся одним взглядом выбирать разрешенную одежду (без вшитых резинок, завязок, супинаторов), маскировать скумбрию под селедку, гранат под яблоко (не спрашивайте, зачем, — захотелось), подписывать домашнюю шарлотку как «изделие хлебобулочное магазинное» и добавлять в россыпь шоколадных конфет (помните, разворачивать их мы научились еще в прошлом абзаце) запрещенные конфеты «Дуэт» в той пропорции, которая не вызывает подозрения на приеме передач.
Значимые взрослые стоят в очередях с передачами, знакомятся, подбадривают друг друга.
— Мандарины уже не помещаются, 30 килограммов выбраны (максимально возможный объем передач в СИЗО за месяц), — разворачивает сотрудница пожилую даму вида, более уместного в библиотеке или фойе театра.
— Вы не волнуйтесь! Вы же из «восемь шесть»? Так я только что туда передала два килограмма, — утешает только отошедшая от окошка дама.
Не волнуйтесь, мамы, «восемь шесть» — вообще лучшая камера женского корпуса, сухая и теплая. И сокамерники тут прекрасные, сплошь интеллигентные. Никаких серьезных конфликтов, суицидов, увечий и всего такого. Правда, на меня первый том Паустовского уронили — со второго этажа, в твердой обложке, но это не нарочно. А так, мир, безусловная поддержка и общак.
— В заявлении у вас указан сыр. Забыли дома? Не волнуйтесь, им на камеру сегодня уже два пакета передали, — на приеме передач политических с их сырами, айсбергами, круассанами и другими несерьезными продуктами уже знают.
Да и сами завсегдатаи мрачного помещения на Володарского, 2, с обшарпанной краской, большим мусорным контейнером, двумя лавками и двумя окошками приема передач постепенно знакомятся. Ходить сюда им часто (продукты портятся, два-три раза в неделю лучше бы передавать свежие) и долго.
— Вы из «девять четыре»? (Лично я уже нет, я в нее передачу передаю). Так ваша Марина с нашей Ирочкой сидит! Так радуюсь, когда хорошие люди с хорошими людьми сидят!
В смысле нормально радуемся мы, конечно, когда хорошие люди вообще не сидят. Но сегодня у нас специфические тюремные радости, и хорошая компания твоего сидельца — большое облегчение. Это его дополнительный шанс выжить, удержаться от злобы и ненависти, сохранить базовое доверие к миру».
Перечитываю свои же записи и вспоминаю всех героев: вышел-уехал, вышел-уехал, сидит, вышел-остался, выслали, выслали, сидит… Многие прошли колонию, из которой «Володарка» кажется просто хреновым пионерлагерем. Условия — мрак, но соотрядники приличные, да и «вожатые» в основном норм (Тут несиденты могут указать на «стокгольмский синдром» — чего это вы на тюремщиков не жалуетесь. Но реально приличные сотрудники сильно смягчают встречу с неполитическим контингентом, где есть весьма брутальные персонажи, склонные разводить дедовщину прямо с порога. Адекватные сотрудники гасят конфликты и могут помочь решить какие-то бытовые проблемы. А могут эти проблемы наоборот создать — разных людей не будем красить одной краской).
И в перекличке под репостами фоток замка — коллеги, НГОшники, айтишники, преподаватели, ученые, строители, врачи, пенсионеры. Много — уехавших, добровольно или принудительно. И много упоминаний тех, кого мы надеемся как можно скорее увидеть на воле.
… «Новая страница» — подзаголовок текста про будущее «Володарки». Судя по тому, сколько народу побывало за ее стенами — за комментарий, мнение, отданный голос, высказанное сомнение, переведенный донат, старая страница еще вовсе не перевернута. И евроремонт в приятных красно-зеленых тонах не поможет спрятать то, что видели эти стены и мы.
