Милое лукавство беларуских околоэкономических чиновников генерирует сплошное удовольствие стороннему наблюдателю. Внутреннему потребителю не генерирует, а наблюдателю — весьма. Все эти попытки уговорить глубинный народ покупать свое, родное и без посредников, забыв о собственных желаниях. Попытки убедить бизнес брать, что велено и у кого скажут, а производить — хорошее и дешевое. Причем если произвести хорошее и дешевое реально получится, зарабатывать на этом, возможно, станут совершенно другие, специально отобранные люди. А будете возмущаться, вас ждет тюрьма, сума, война и другие жестокости. Других стимулов власть для подопечных не предусмотрела.
Соревнование Беларуси и McDonalds, начатое с легкой руки Александра Лукашенко, грозит затмить соревнование Эллочки-людоедки с дочерью американского миллиардера Вандербильта. Особую прелесть которому предавало то, что Вандербильдиха об этом состязании и не подозревала, а бюджет Щукиных трещал по швам.
Что делать, кто виноват и едят ли курицу руками (зачеркнуто) какой будет люстрация в Беларуси — вечные вопросы. Больше десяти лет идет эта дискуссия, и конца ей не предвидится до смены режима Лукашенко. Причем грядущая в любом случае смена самого Лукашенко вовсе не обязательно обозначает смену режима или его демократизацию. Но не исключает. В общем, до коммунизма (зачеркнуто) люстрации — далеко, но тема будоражит.
В среду Александр Лукашенко улетел в Москву, чтобы встретиться с Владимиром Путиным. Потому что многовекторность пришла к такому состоянию, когда без разрешения Путина уже особо никуда и не полетишь. Тому, кто претендовал на роль миротворца, теперь светит уголовка от украинских властей. Беларуская экономика внезапно проснулась в кризисе. Стабильность из этого кризиса никуда и не уходила. Все, за что брался Лукашенко после 2020-го года, обращается в пепел, а он и дальше цепляется за власть уже начавшими чернеть пальцами.
«О спорт! Ты — мир!», — убеждал нас Пьер де Кубертен, исключительно далекий от пролетарского самосознания в силу аристократического происхождения и хорошего воспитания. И убедил он, конечно, не всех. Спорт — это битва, война, сражение за превосходство нашей модели мира против вражеской. Да-да, перед нами не соперник, а враг. Агрессия в освещении олимпийских игр щедро приправлена обидой за своих, не допущенных; допущенных, но недооцененных; дооцененных, но другими странами. Ресентиментом, бессильной злобой, ехидством и злорадством.
У всех деспотичных правителей есть одна и та же беда. Они сначала системно, бескомпромиссно и местами даже грубо устанавливают свою власть. Избавляясь в процессе от всех, кто бы мог этой власти стать угрозой. То есть, от умных. А потом оказывается, что им и возразить-то некому.
Владимир Зеленский встретился со Светланой Тихановской. Глава украинского МИД сказал, что Украина инициирует уголовное дело против Лукашенко. Американская разведка доложила Конгрессу, что Беларусь превратилась в полноценной военный плацдарм России. Институт изучения войны (ISW) считает, что вторжения воздушных шаров на территорию стран соседей – нулевая фаза войны России против НАТО. Участие в трамповском совете мира не превратило Лукашенко в уважаемого члена международного сообщества. А беларуская пропаганда почувствовала, что вокруг затевается что-то неладное.
Эти фото полуразрушенных корпусов, обшарпанных зеленых (кое-где — синих и мерзко-персиковых) стен, мрачных бетонных стаканов-дворов обошли соцсети сотен беларусов. Под ними тысячи коментов. Удивление и недоверие тех, кого миновало счастье посещать сей объект: ну не в таких же условиях люди сидят! Перекличка бывших обитателей этих мрачных мест: «шанхай», «кабинеты», «женский корпус», «психушка». В Минске сносят «Володарку» — СИЗО №1.
Арест Мадуро — безусловно самое яркое международное событие в новом году. По эмоциям оно для меня сопоставимо с мятежом Пригожина. Когда ты открываешь новостную ленту, читаешь и такой: «да ладно!», «серьёзно?», «не может быть!». И если арест Мадуро не впечатлил вас в такой же степени, то, возможно, лишь потому, что мы слишком далеко от Латинской Америки.
Они говорили, что никакого права нет. Они строили мир, где действует право сильного. Надо отдать миру должное – он сопротивлялся как мог. Но потом немножко устал. И теперь архитекторы нового мира громче всех кричат о международном праве. Потому что сильными в этом новом дивном мире оказались не они. А ведь вас предупреждали.
