Photo by Andrew Keymaster on Unsplash
Выборы в России ничего не решают, а думские выборы не решают тем более. Потому что Дума в России в принципе не умеет ничего решать. Все это, конечно, верно. Но у каждого правила бывают исключения. Сентябрь 2026 года может стать российским августом 2020-го. Хотя и с некоторыми национальными особенностями.
Если продолжать беларуские аналогии, то сейчас в России примерно апрель-май беларуского 2020-го. Когда уже стало понятно, что происходит что-то неладное, но взглянуть в лицо действительности было еще нечем.
Российский народ, как беларусы в 2020-м, внезапно обнаружил, что власть от него страшно далека. Российский народ, как и беларусов, это в принципе много лет устраивало. Потому что народ и власть каждый жили своей насыщенной жизнью. И чем реже они друг с другом пересекались, тем проще всем было жить. Но в разгар бензинового (или ковидного) кризиса, народу захотелось, чтобы власть его хотя бы утешила. Ну раз помогать она все равно никому не собирается.
А вместо этого народу сначала начали объяснять, что никаких проблем с бензином в стране нет. «Ты вирусы заметила, что они летают? И я не вижу». Что бензина в стране завались, девать этот бензин уже некуда. А ковидные локдауны придумали враги уникальной беларуской модели. Ну и вообще, что с каждым днем ситуация с обеспечением населения нефтепродуктами улучшается.
А когда это не сработало, народу начали объяснять, что он сам во всем виноват. Что ковидом болеют от ожирения, а бензин пропадает от ажиотажного спроса. Что электричество — это не право, а привилегия, которую еще надо заслужить. А бензиновый дефицит – просто легкая разминка перед дефицитом еды. Поэтому надо потерпеть, потому что печенеги еще не такое терпели.
То есть власть оказалась далека не только от народа. Гораздо хуже, что власть оказалась страшно далека от реальности. Потому что в их реальности власти ковид лечится водкой, баней и трактором. Больницы в это время были переполнены, а врачей не хватало. В своей реальности Путин путин наступает по всем направлениям, экономика у него растет, народ и армия едины и до взятия Малой Токмачки осталось сделать буквально последний шаг.
А народ в своей реальности уже не хочет никакой Малой Токмачки. Он хочет бензин, и чтобы дроны не свистели у него над головой. Российский народ может и не против был хотеть Малую Токмачку, но только пока это не задевало его персональные интересы. Пока война была картинкой в телевизоре, а не очередями на заправках и хроническими отключениями света, как в оккупированном Крыму.
Вот выборы в Думу – это шанс сказать власти, что Малой Токмачки народ больше не хочет. Конечно, в беларуских и российских выборах главное не как голосуют, а кто считает. Но есть нюанс.
Поддержка войны в Украине упала до рекордных минимумов. Даже по официальным опросам за продолжение войны выступает от 15 до 24 процентов населения. При этом, 64-67 процентов поддерживают переход к мирным переговорам.
Конечно, цена опросам в России и Беларуси — примерно копейка. Но вряд ли российские власти манипулируют цифрами не в свою пользу. То есть, реальное соотношение еще хуже. Может и не как #Сашатрипроцента, но точно не пятьдесят. Причем те, кому все еще нужна Малая Токмачка, восторгов по поводу действующей российской власти тоже не испытывают.
А когда очень много людей голосуют против, это заметно даже невооруженным глазом. В Беларуси, по крайней мере, все заметили. И обиделись. А в России к сентябрю поводов обижаться будет еще больше. Не только за украденный бензин и украденные выборы.
Тут, правда, возникает тема национальных особенностей. В Беларуси тем, кто был против, было из кого выбрать. А в России политическое поле в 2026-м зачищено гораздо основательнее, чем в Беларуси в 2020-м году. Поэтому, если смотреть невооруженным глазом, может показаться, что выбирать можно только между теми, кто «за». Не «Единая Россия», так коммунисты, не коммунисты, так наследники Жириновского.
Но отсутствие подходящих лидеров – это иллюзия. Перед августом 2020-го тоже посадили всех, кого можно, и даже некоторых, кого нельзя. Но что-то не помогло. Как показывают практики 2020-го года, были бы недовольные в товарных количествах, а лидеры им найдутся.
Отсутствие видимых лидеров – скорее недостаток для власти, чем преимущества. Если бы этих лидеров было видно, так их можно было превентивно нейтрализовать. А так приходится принимать превентивные меры против кого придется. По принципу «надо что-то делать, а что — непонятно».
В понедельник в России задержали как бы оппозиционера Бориса Надеждина, который как бы выступал как бы против войны. В 2024 году он пытался участвовать в выборах и обещал стать российской Светланой Тихановской. Не сложилось. Но участвовать в думских выборах Надеждину на всякий случай запретили. Ну потому что больше запрещать пока некому. А когда они появятся, запрещать будет уже поздно.
Вторая национальная особенность заключается в том, что Россия идет к выборам 2026 года в гораздо худшем положении, чем Лукашенко шел в 2020-м. У Лукашенко в 2020-м были стабильность, многовекторность и Путин за спиной. У Путина в 2026-м НПЗ горят, корабли тонут, Крым превращается в остров, а ноги о Россию не вытирает только ленивый. Китай так вообще уже почти в открытую готовится к России без Путина. И за два месяца, оставшиеся до выборов, лучше уже не станет. А хуже — может. Так что из всего списка у Путина остался только сам Путин. Но это уже давно не преимущество.
И тот самый раскол элит, которого мы не дождались в 2020-м, в России, похоже, начинается досрочно. Советники Путина пытаются убедить его прекратить войну, потому что дальше будет только хуже. Центробанк не стесняется объяснять, что пока будут расходы на войну, не будет никакой финансовой стабильности.
Олигарх Роман Абрамович ведет сепаратные переговоры с президентом Зеленским. Другой олигарх Андрей Мельниченко в статье для The Economist просит Запад спасти Россию. Потому что если ее не спасти, то всем будет плохо. От кого конкретно Россию нужно спасать, Мельниченко, правда, не пишет. Потому что это и так всем понятно.
У Путина, правда, есть его новая элита. И ему было бы гораздо спокойнее, если бы ее не было. Потому что в этом заключается третья национальная особенность российской электоральной кампании.
В августе 2020-го генерал Хренин героически оборонял Стелу от женщин с цветами в белом. Было трудно, но генерал Хренин выстоял. В России на месте женщин с цветами в белом могут оказаться сотни тысяч ветеранов путинской «СВО». Тех самых, которым не хватило обещанных Путиным социальных лифтов и которые даже до СВО отличались пониженным уровнем социальной ответственности.
В апреле 2020-го недовольные в Беларуси волонтерили в больницах и собирали донаты для врачей. В июле 2026-го недовольные в России дерутся в очередях за бензин. Российский вариант 2020-го года может оказаться с такими национальными особенностями, что мало никому не покажется.
