Николай Статкевич, 19 февраля 2026 года, Минск, Беларусь. Фото: Facebook Марины Адамович
Политзаключенный Николай Статкевич дома. Об этом супруга политика Марина Адамович сообщила в соцсетях 19 февраля. У Статкевича в заключении месяц назад случился инсульт. Он пока плохо говорит, но понемногу восстанавливается.
— Он пока плохо говорит, но скоро восстановится, не сомневаюсь! Он уже сейчас это делает лучше, чем даже час назад! , — рассказала «Новой газете Европа» по телефону Марина Адамович.
Напомним, Статкевича вместе с другими политзаключенными в результате сделки с США 11 сентября 2025 года привезли к беларуско-литовской границе, чтобы выдворить в Литву. Но Николай Статкевич вышел из автобуса и отказался покидать территорию Беларуси. Политик несколько часов провел на нейтральной полосе, а затем силовики забрали его и отвезли в колонию.
Но супруге силовые ведомства, куда она обращалась на протяжении всех пяти месяцев, не говорили, где именно находится политик.
— Оказывается, все это время он находился в той же колонии в Глубоком, из которой его вывезли в сентябре. Николай сказал, что его как из колонии везли с мешком на голове, так и обратным путем, с границы в колонию, с тем же мешком на голове и стяжками на руках. Я писала туда, в колонию. Я за эти месяцы ездила туда трижды. И мне никто ничего не сказал, не дал ни одного ответа на мои обращения. Но он все это время был там. А инфаркт у Николая случился еще 21 января, и его в тот же вечер увезли в Минск. (На заднем плане в этом время звучит голос Николая. Неразборчиво, но Марина понимает. — Прим. ред.) Николай говорит, что врачи действительно делали все возможное, чтобы спасти его жизнь: три недели реанимации, кормление через трубку, — рассказала Марина Адамович.
Режим, вместо того, чтобы молча продемонстрировать свой «гуманизм», зачем-то прокомментировал освобождение Николая Статкевича. Ведь, как известно, если о своем гуманизме не расскажешь, он не пойдет в зачет. И режим снова сделал это так, что сомнений, кто тут людоед, нет вообще.
«Для начала хочу напомнить, что решение о помиловании Николая Статкевича президент принял уже давно. Но тогда ехать в «райский сад» Статкевич отказался. И — вернулся в тюрьму», — заявила пресс-секретарь Лукашенко Наталья Эйсмонт.
И тут хотелось бы посоветовать Наталье Эйсмонт хоть иногда жевать, а не говорить. Ведь даже в стране, в которой в теории — порой, а на практике — всегда не до законов, помилование не имеет обратной силы. Нет такой процедуры как «распомилование». Оно не может быть применено к тому, кто отказался покидать свою страну.
Но Эйсмонт продолжила.
«С тех пор прошло немало времени — у осужденного начались проблемы со здоровьем. В частности, случился инфаркт головного мозга. Президенту об этом доложили. И главой государства было принято решение о его немедленном переводе в больницу, где была обеспечена вся необходимая и своевременная помощь — его спасли. Затем Главе государства поступили многочисленные обращения родственников — супруги, родных — с просьбами отпустить осужденного домой, чтобы иметь возможность присматривать и ухаживать за ним. Президент и с этим согласился. В этой связи (насколько нам известно) согласно просьбе родных — сейчас он дома, восстанавливается», — заявила Эйсмонт.
Тем самым подтвердив, что Статкевича Лукашенко боится настолько, что готов проявить свой «гуманизм», только если тот будет за забором, в сотнях километрах, в другой стране или если его жизни что-то угрожает.
А во всем остальном гарант, конечно, стабилен, политически силен и перспективен. Хорошо бы еще политзаключенные, сделанные из стали, не попадались на глаза и не демонстрировали такую силу воли, о которой хозяин шпица может только мечтать.
