Фото: LookBy.Media
Чтобы понять, что происходит в беларуских школах и как система реагирует и планирует реагировать на вызовы, стоит прочитать интервью министра образования Андрея Иванца порталу Onliner. Он не говорит про милитаризацию образования, про воспитание патриотизма. Но и то, что министр заявляет про политически нейтральные темы буллинга и репетиторства — показательны.
Задавая вопрос о буллинге, журналист вспоминает историю суицида школьника из Бреста. Мальчик говорил о травле. Зоны ответственности Иванец разграничил показательно.
«В школе существуют правила распорядка — если их выполнять, то никакого буллинга там не может быть априори. Ведь чаще всего он происходит в соцсетях — а если в школе нельзя использовать телефоны, то как он может там появиться?» Логично. Нет телефона в школе — нет и буллинга. То есть буллинг есть. Но нет ответственности за него школы. Возможности офлайн травли в школе министр предпочел проигнорировать. Что делают одношкольники после официального окончания занятий — тоже не проблема учителей.
«Также в школах установлены камеры. Хотя, чтобы увидеть, как кто-то толкнул или ударил, они и не нужны. Это в любом случае нарушение порядка — нужно провести разбирательство, вызвать родителей. Если они не в состоянии объяснить ребенку, что он делает не так, то проводится совет профилактики с участием инспектора по делам несовершеннолетних, в случае необходимости — индивидуальная профилактическая работа. Как только до этого доходит, любые нормальные родители понимают: что-то пошло не так и проблему нужно решать», — продолжал он. Так что проблемы нет, а если все-таки есть, решать ее родителям.
Интересен и ответ министра на вопросы про репетиторов.
«У каждого человека есть свой потенциал, в том числе интеллектуальный. Что делает репетитор? За короткий промежуток времени пытается надуть резиновый шарик до размера автомобильной шины. Но шарик ей быть не может — возможно, только на время экзаменов. Но ты сдаешь, а потом репетитор уходит, и начинается жизнь», — заявил Иванец.
Так что если ты пользовался услугами репетитора, значит «твой интеллектуальный потенциал абсолютно не соответствовал тому, чего хотели другие».
«Так что должны быть хорошие учителя — это условие номер один для поступления. Если в школе классный учитель, то никакой репетитор не нужен вообще», — продолжал он. Если классный — то конечно. А если не классный? Если у ребенка уже есть пробелы по предмету?
«Я уверен: наша современная школьная программа настолько простая, что, в принципе, любой родитель должен сесть, вспомнить и суметь объяснить своему ребенку. Если папа или мама не в состоянии решить задачу по математике четвертого класса, то что-то у родителя пошло не так. Поэтому я не вижу смысла в репетиторах», — посоветовал многодетный министр.
«И дальше школьник бы сам взял учебник и даже при не самом толковом учителе и без родителя разобрался: десять раз перечитал, пришел и сказал: «Пап, я понял. Хочешь, я тебе расскажу?» Если с ребенком занимается только репетитор, то он думает так: «Родители от меня откупились», — психологической сопричастности нет. Тогда же школьнику приходит следующая мысль: «Если я не очень хорошо сдам экзамены, то родители заплатят снова — пойду на платное, или они придумают что-то еще»», — резюмировал Иванец.
На самом деле, и ребенок, и родители думают по-разному, решая с помощью репетиторов самые разные образовательные задачи и сильных, и слабых учеников.
И посоветовал тем, кому нужен репетитор, «пойти в колледж, получить хорошую профессию, работать и после этого поступить в университет, причем сделать это осознанно».
Минобр не первый год бьется за монополию в образовании, закручивает гайки для репетиторов. И обеспечивает всеобщее образовательное равенство. Кому не нравится — добро пожаловать к станку.
